***
читать дальше... Она не сомневалась, что Вадим, никогда в жизни не терявший даже мелкой монеты, оставил бумажник с той лишь целью, чтобы снова к ней наведаться. Хотя Ольга ясно сказала, что он может проваливать, едва узнала, что у него есть другая женщина, командировочная любовь, у которой он ночует всякий раз, когда ездит в Петербург. Ольге было не четырнадцать лет, чтобы устраивать истерику, удалять номер, стричься под каре и вообще хоть как-то отмечать расставание. В глубине души она чувствовала даже облегчение от того, что теперь ее квартира будет снова принадлежать ей одной, и никакого мужчины в семейниках – близкого и домашнего, если смотреть глазами, но совершенно чужого, если видеть сердцем – в этом доме не будет.
У Ольги, как говорила одна из героинь популярного фильма, было патологическое недержание мужиков. Она сходилась с кем-то ближе, с кем-то формальнее, ибо так было нужно, но подлинного тепла никогда не было в ее сердце. И хотя она желала тепла и тянулась к нему, все ее отношения были прохладны. Им очень подходило это полиэтиленовое слово «отношения», ибо назвать их любовью или дружбой значило бы сильно им польстить.
Телефон зазвонил снова. На сей раз звонил не бывший.
Надо же, кто удостоил плебеев царственного внимания, подумала Ольга, увидев на экране номер зятя. Вдовец ее сестры и генеральный директор «Терасполиса», Максим Викторович Волотовский, общался с ней нечасто и без всякой душевности, но никогда не делал вида, будто не знает Ольгу, не стеснялся представлять ее как свою родственницу и за это в ее глазах заслуживал уважения.
- Ольга?
- Слушаю.
- Ты не занята сегодня?
- Что, Инессу не с кем оставить? Я собиралась пройтись по магазинам, могу взять ее с собой.
- Инесса обойдется, - коротко ответил он. – У меня есть к тебе дело по работе, ты же, насколько я помню, все еще ветеринар?
- У твоего пуделя депрессия? – попробовала съехидничать она.
Он проигнорировал выпад.
- Если твой шоппинг не займет весь день, приезжай к главной башне сегодня до восьми вечера и поднимись в мой кабинет.
- Хорошо, - отвечала она, немало удивленная тем, какие пудели могут водиться в главной башне «Терасполиса». А может, он хочет предложить ей работу в своей компании, скажем, у них появилась сеть ветеринарных клиник?
Ольга не обольщалась предложением, ибо вполне знала цену своей работе, а цена была невысока. Работая в одной из бесчисленных московских клиник, она только и делала, что кастрировала котов и стерилизовала кошек, расписывала диету питомцам с ожирением, удаляла когти и просвета не видела в этой бессмысленной суете. Ей казалось, она сливает силы и мастерство, весь жар своей души в глубокую пропасть. Но здесь неплохо платили, и Ольга продолжала изо дня в день свой никчемный труд. Знала она также, что Максим мог вызвать любого, самого талантливого врача пусть даже с другого края земли, и если теперь обратился к ней, то не из-за ее великих дарований, а потому только, что она его родственница. Значит, происходит что-то, что он не хочет доверять постороннему человеку и предпочитает оставить внутри семьи. Так думала Ольга, одеваясь. Она не без удовольствия позвонила Вадиму и сообщила, что ее срочно вызвали по работе, а бумажник его она оставит у соседки в двадцать четвертой квартире, пускай обратится туда.
Когда Ольга подъехала к главной башне «Терасполиса», дежурный в будке, поднимающий шлагбаум, тут же спросил, стоило ей высунуться из машины:
- Вы Ольга Владимировна?
Очевидно, ее уже ждали, иначе как объяснить, что служащий, которого она в своей жизни видела лишь пару раз, сразу узнал ее. Здесь ей выдали пропуск и талон на парковочное место, и Ольга въехала на подземную стоянку, заставленную машинами – от видавших виды «Запорожцев» до блестящих иномарок – но все равно просторную. Она устроила свою «Тойоту» на месте 14F и поднялась к воротам главной башни.
У ворот ее встретила гигантская статуя – в золоте и мраморе, одетая в хитон из красного шелка, как если бы была античным божеством, на Ольгу взирала ее сестра-покойница. У ног каменной Анны стояли корзины с цветами, и лицо ее, как ни крутила Ольга пальцем у виска по поводу таких глупых трат, во всем напоминало лицо сестры, ибо высечено было по ее фотопортрету. Такая же статуя, только сидящая, сложив на коленях руки, стояла на ее могиле. На миг неизбывная грусть тронула сердце Ольги – и была то не печаль по ушедшей сестре, но сознание того, что соверши она даже подвиг, достойный страницы в Википедии и ордена на груди, никто не воздвигнет ей золотого памятника.
Она бывала в главной башне всего дважды в жизни, но запомнила это место так хорошо, как если бы каждый день ходила по его коридорам. Ибо башня являла собой великолепнейшее из сооружений, когда-либо виденных Ольгой. Каждый из двадцати пяти ее этажей был оформлен в определенном стиле. Первый, мало чем примечательный, напоминал скромный и дорогой интерьер в каком-нибудь платном медицинском центре. Тут были кожа и дерево, плитка и мягкий белый свет. Стены второго были расписаны рисунками, напоминающими мексиканское граффити, здесь были яркие краски и горшки с экзотическими растениями. Третий этаж напоминал картинную галерею – репродукции известных полотен покрывали его стены, а мебель и лепнина на потолке наводили на мысли о музеях. Кабинет самого Волотовского располагался на восьмом этаже, оформленном в стиле пошловатой русской клюквы. Впрочем, в самом кабинете ничто не говорило о дизайне этажа. Это было просторное помещение, обставленное как скромная жилая комната. Не исключено, что здесь он и ночевал, не видя смысла идти домой. Ольга вспомнила, как в последний свой визит сюда забирала из кабинета Инессу, чтобы отвезти ту к себе на пару недель. Тогда она подарила племяннице кошачий коготь, обшитый бархатом и подвешенный на золотой шнурок. Некогда коготь принадлежал красавцу мейн-куну, огромному коту с рыжеватыми подпалинами, но после того, как хозяева решили, что новая обивка встанет дороже операции, трофей перекочевал на стол к Ольге, а затем и в руки восхищенной Инессы.
Когда Ольга вошла, зять разговаривал по телефону, но, стоило ей появиться на пороге, завершил разговор несколькими короткими фразами и повесил трубку.
- Степан, оставь нас, - кивнул он секретарю, и, когда тот удалился, предложил Ольге сесть.
Она уселась на диван, выжидающе уставившись на зятя.
- Я хочу предложить тебе работу за большие деньги, - без прелюдии начал он. – Пятьсот тысяч рублей за каждый месяц работы и три миллиона евро единоразовой выплатой, когда работа будет завершена.
- Какого рода работа?
- По твоей специальности, не переживай.
Ольга с трудом представляла, чтобы даже такой богатый человек, как Волотовский, стал бы разбрасываться деньгами ради кастрации котика.
- Это не ответ. Кого я должна лечить?
- Молодой аллозавр, мужская особь – не слишком непосильная задача для тебя?
На полминуты воцарилось молчание. Ольга пожалела, что у нее нет в руках чашки кофе, дабы картинно им поперхнуться.
- Ты насмотрелся блокбастеров и решил вложиться в нечто вроде «Парка юрского периода»? – наконец, озвучила она самую вероятную из пришедших на ум догадок.
- Что? – недоуменно моргнул Максим. – Нет, содержание парка встало бы слишком дорого.
А она подумала было, что у него появилось чувство юмора.
- Тогда какого аллозавра я должна лечить?
Зять вздохнул. На какой-то миг словно весь груз прожитых лет опустился на его плечи, и перед Ольгой возник не могущественный Волотовский, а усталый человек, здоровье которого вскоре напомнит ему, на что было потрачено.
- Тебе трудно будет поверить всему, что я скажу дальше, поэтому иди за мной и взгляни сама.
Странное чувство овладело Ольгой – будто она попала в некий дурной сон или снимается в дешевом фильме – из тех, что приятно глянуть под холодное пивко, но которые не дают ничего ни уму, ни сердцу. Однако она послушно вышла из кабинета следом за его хозяином, краем уха услышала, как он дает наставления секретарю у дверей, спустилась за ним на первый этаж, миновала массивные, окованные сталью ворота в подвал. В подвале оказалась утопающая в полумраке площадка, похожая на станцию метро. Здесь тоже были рельсы, уводящие далеко в подземный мрак, но стоял на них не поезд, а единственный вагон без машиниста. Ольга поняла, что маршрут у этого вагона один и для управления им машинист не требуется. Стоило им с зятем войти в вагон, как внутри зажглись лампы, осветив салон. Здесь были удобные сиденья с мягкой обивкой, просторный проход и внушительное отделение для грузов. Неподалеку от дверей были три большие кнопки: красная, зеленая и коричневая. Рисунки на них до того красноречиво свидетельствовали о том, зачем кнопки нужны, что даже новичок, впервые попавший внутрь, догадался бы, как управлять вагоном. Когда Ольга уселась, Максим нажал на коричневую кнопку – и двери неслышно закрылись. Нажал на зеленую – вагон тронулся с места.
- Куда мы едем? – спросила Ольга.
- За город, - отозвался зять.
Они ехали около получаса, и Ольге казалось, что за такое время невозможно выехать из Москвы. Оценить скорость вагона она не могла – он двигался очень тихо, а за окном не было ничего, кроме тьмы, освещенной редкими лампами на стенах, как обычно бывает в метро. Но вот вагон замер, не дернувшись, и они вышли на другой станции. Она во многом напоминала первую, только пол был выложен не красноватой, а синеватой плиткой. Очевидно, в своих подземных владениях зять решил сэкономить на дизайнере. Ольга ждала, что сейчас они, наконец-то, выйдут на свежий воздух, но со станции зять свернул в новый коридор, совершенно пустой, освещенный белыми лампами, не примечательный ничем, кроме бесконечного множества дверей и ответвлений, затем они свернули в один из широких проходов, миновали гигантские ворота – Максим приложил к магнитному замку электронный пропуск – и оказались в широком круглом помещении, потолок которого куполом смыкался над их головами. Здесь было человек тридцать охраны, и Ольга заметила, что, по меньшей мере, треть из них вооружена.
Глазам ее предстали бесконечные ряды компьютеров, тянущиеся по периметру стены, а напротив входной двери Ольга увидела белый металлический блок размером со средний холодильник. Из блока доносилось мерное гудение, но ни дисплея, ни кнопок, ни даже сенсорной панели на нем не было.
- Это ускоритель частиц, - заметив ее взгляд, сказал Максим.
- А, - глубокомысленно произнесла Ольга, словно бы поняла.
Рядом с ускорителем были еще ворота – из тех, что ставят в лабораториях и которые даже воздуху не позволяют проникнуть за их пределы. Ольга не сомневалась, что никакой силой, кроме соответствующей команды одного из бесчисленных компьютеров, их не открыть.
Они подошли ко второму от ускорителя компьютеру, за которым сидел средних лет человек в потертом свитере и джинсах. Несмотря на вольную форму одежды, лицо его было сосредоточенным, взгляд – внимательным, и становилось понятно, что человек этот не склонен к легкомыслию.
- Антон Вячеславович, может, вы покажете гостье, как работает наша машина. Без запуска, разумеется, - предложил Максим.
- Можно показать, - без особенного энтузиазма отозвался компьютерщик. – Подойдите ближе, - обратился он уже к Ольге.
Она приблизилась и встала позади кресла. Антон Вячеславович кликнул по ярлыку глобуса на рабочем столе, обозначавшему, как вскоре поняла Ольга, вовсе не Интернет.
- В этой программе можно выбрать точку на карте, в которую необходимо попасть, - будничным голосом принялся объяснять специалист. – Лучше указать координаты как можно более точно, иначе позже придется ориентироваться прямо на местности. Возможно приближение до ста метров. На карту нанесены современные объекты и административные области для простоты ориентирования. Вы могли видеть что-то подобное в системе гугл-карт.
Окно с шестью графами, расположенными одна под другой, возникло на экране.
- В верхней графе нужно ввести количество лет, ниже, соответственно, месяцы, дни, часы, минуты и секунды, которые следует отнять от нынешней даты для указанной местности. За день берутся сутки продолжительностью двадцать четыре часа. Это нужно учитывать, если вы хотите открыть эпоху, в которой продолжительность суток составляла из-за скорости вращения Земли меньшее время. Впрочем, вам это запоминать необязательно. Мы исходим из теории, что прошлое – это записанная в памяти космоса последовательность событий, которую можно при помощи надлежащего оборудования вернуть к любому из ее звеньев и переписать наново. При этом все последующие события выстраиваются в новую вероятность, которая в зависимости от внесенных изменений может как разительно отличаться от нашей, так и быть почти неотличимой. Количество вероятностей связано с количеством внесенных изменений и не ограничено внешними рамками. Все вероятности, которые были созданы посредством изменений, вносятся в память компьютера и при желании могут быть открыты под кодовым названием. Если код вероятности не указан, машина по умолчанию выбирает текущую. Вот, например, если мы отнимем от сегодняшнего дня, допустим, сто пятьдесят миллионов лет, одиннадцать месяцев, девять дней, два часа, восемнадцать минут и три секунды, будучи в сегодняшней географической точке, мы окажемся… да, это будет поздний юрский период, если я не ошибаюсь.
Он ввел названные числа в указанные шесть граф, и в небольшом окне справа внизу вдруг появилось изображение. Ольге показалось, будто она смотрит сквозь очень грязное стекло. Было темно и мутно, ничего не различимо, лишь сверху изображения виднелся какой-то слабый свет.
- Это, должно быть, морское дно, - пояснил Антон Вячеславович, - говорят, большая часть России была в то время покрыта мелким морем.
Он замолчал, судя по всему, почтя объяснение законченным, а Ольге показалось, что в наступившей тишине ее мозг сейчас разорвет черепную коробку. Тысячи вопросов, один другого нелепее и важнее, вспыхивали в нем, тысячи мыслей, обрывочных и бессвязных, возникали и исчезали, заслоненные одним только чувством бесконечной растерянности.
- Это машина времени? – наконец, выдавила она, подобрав слова.
- Что-то вроде того. – На лице Максима не было и тени улыбки.
Внезапно другая мысль, острее предыдущих, посетила ее, и Ольга с силой сжала спинку кресла, так что компьютерщик недоуменно взглянул на нее.
- Мы можем вернуть Аню? – выпалила она. – Вернуться в год, когда она еще не была больна, и забрать ее сюда, к нам?
Зять покачал головой. Видно было, что и до Ольги он задавался этим вопросом.
- К сожалению, машина не может переместить человека ни в один из дней его жизни, чтобы не допустить такого парадокса, как встреча с самим собой – по крайней мере, именно так объяснили это разработчики. Но я иногда думаю, что через несколько лет, когда Инесса вырастет, она могла бы… могла бы отыскать свою мать, и вернуть ее мне… нам. Сюда.
Он замолчал. Ольга застыла в растерянности и смятении, и только внутренний голос настойчиво советовал ей вернуться к делу, дабы окончательно не поехать крышей.
- Что там с аллозавром? – наконец, спросила она.
Мешанина чувств на лице зятя тут же пропала, сменившись видом холодноватым и собранным.
- Я решил, что машину пришло время испытать. И поскольку не так важно, на какой эпохе она будет испытана, я предложил Инессе выбрать период самой.
А Инесса, как любой ребенок, первым делом подумала о динозаврах, догадалась Ольга.
- Она недавно посмотрела какой-то фильм БиБиСи, сейчас вспомню, как называется, - он достал смартфон, мельком глянул в заметки: - «Баллада о Большом Але», если быть точным. Она попросила доставить его сюда и вылечить. Я и подумал о тебе, ты же, если мне не изменяет память, ветеринар.
- Да, но я только и делаю всю жизнь, что кастрирую котов, не думаю, что тебе нужен такой человек, как я, - отвечала Ольга. Мысли ее при этом бродили далеко: никто не поставит ей памятника из золота и никто не преодолеет пространство и время лишь потому, что ей захочется посмотреть воочию на героя документалки. Ольгу жгла острая зависть, даром что предметом ее были мертвая сестра и малолетняя племянница.
Максим не стал разубеждать свояченицу в ее бездарности и сказал только:
- Я позвал тебя потому, что ты моя родственница, чужому человеку я вряд ли доверился бы сейчас, когда положение вещей так шатко и это чудесное изобретение еще не показало себя. Будь это обычная работа, я бы, конечно, выбрал кого-то другого.
Спасибо за высокую оценку моего профессионализма, безрадостно подумала Ольга, а вслух сказала:
- Зачем вообще лечить аллозавра? Если так хочется испытать машину, сгоняй с дочкой в какое-нибудь средневековье, погуляйте пару часов, да и все.
Максим посмотрел на нее с холодным презрением, как будто она сказала невероятную чушь.
- Да я скорее взорву башню, чем позволю Инессе ступить за эти ворота. – Он кивнул на массивные створки возле ускорителя. – И я не затем тебя позвал, чтобы ты меня отговаривала. Если тебе не хочется в этом участвовать, можешь просто отказаться.
- Можно мне подумать? В конце концов, что тебе стоит подождать недельку. В юрский период всяко не опоздаешь.
- Подумай, - согласился Максим. – Но если через неделю я не получу твоего ответа, то сочту, что ты отказалась.
- Недели мне хватит. Напомни еще раз, что там по деньгам.
… Он выпустил ее из башни после того, как Ольга подписала соглашение о неразглашении. Причем в условиях этого соглашения значилась не какая-то отвлеченная «конфиденциальная информация», которую Ольга не должна была разглашать, но вообще все, что она увидит, услышит и узнает, находясь на территории «Терасполиса», включая и главную башню, и все его земли и подразделения. Лишь имена топ-менеджеров могла она раскрывать, но их и так все знали, так что, по сути, ее принуждали к полному молчанию. Это было оправдано, но внезапно тяжело. Теснившиеся в голове вопросы и сомнения были так новы и сложны, что ей хотелось облегчить свою ношу, посоветовавшись хотя бы с подругами. Но в их способности хранить тайны она уверена не была, а сделаться врагом могущественному зятю не хотела. Поэтому все, что Ольга переживала, она переживала внутри себя.
Она пересмотрела пресловутую «Балладу», прочитала об аллозаврах все, что сумела найти в сети, сердце ее склонялось то принять предложение зятя, то отвергнуть его. С одной стороны, она слабо представляла себе физиологию существа, подобных которому нынче не существует, и лишь знания о его ныне живущих дальних родственниках могли бы ей помочь. Полурептилия-полуптица, он был существом иного мира, а Ольга никогда не имела дел с рептилиями и птицами даже в этом, вполне знакомом ей мире. С другой стороны, аллозавры, как она успела прочитать, обладали незаурядной способностью к самоисцелению, и тот же Ал, прежде чем пасть жертвой засухи и болезни, пережил два десятка переломов, в том числе весьма тяжелых. Быть может, ей и не придется прикладывать много усилий, лишь немного подтолкнуть процесс в нужное русло, и его природная крепость все сделает за нее.
Но главным фактором, заставившим ее принять решение, были все-таки деньги.
В среду в клинику заявилась скандальная хозяйка, недовольная тем, что ее якобы стерилизованная кошечка внезапно принесла котят. Все время, пока Ольга искала электронную карту кошечки, хозяйка выносила ей мозг, а когда оказалось, что кошку не стерилизовали, а делали ей полипэктомию, хозяйка даже не подумала извиниться, а заявила с наглой наивностью:
- А разве их не стерилизуют при этом сразу?
Ольге захотелось побиться лбом о стол, и предложение зятя разом сделалось для нее невероятно привлекательным. Что аллозавр! Она готова была лечить даже Ктулху, лишь бы больше не иметь необходимости работать.
Она взяла на работе бессрочный отпуск за собственный счет, так и не решившись официально уволиться, и в пятницу вечером, собравшись с духом, написала зятю в Телеграме: «Я согласна у тебя работать, скажи, когда приезжать».