Немного о том, почему история Ольги и Ала для меня в принципе важна и я тут всякие зоофильские кулстори отписываю. Потому что я зоофилка. Можно расходиться.

Некоторые подруги ассоциируют меня с моими героинями, это не совсем верно. Мои персонажи - это просто люди, которых я могу понять достаточно, чтобы описать правдоподобно. У нас с ними, как правило, одна-две базовые ценности, и все. Характер, темперамент, мироощущение, манера общения, отношение к себе и людям, не говоря уже о таких частностях, как привычки и пристрастия, у нас обычно разные.

Так вот, Ольга - это, пожалуй, персонаж, которого можно назвать моим альтер-эго. Мы похожи не только базовыми ценностями, но и характером, отношением к жизни, отдельными моментами биографии (у меня тоже есть младшая сестра - диснеевская принцесса, более удачливая в любви, чем я), даже манерой сбрасывать напряжение.

Ну, а Ал - не скажу, что моя большая любовь, ибо, думаю, преждевременно говорить о любви к тому, кого не знал лично, но уж точно моя юрская муза, и много стихов и прозы были им вдохновлены или прямо посвящены ему.

Естественно, что история с такими героями в главных ролях будет для меня особенно важна. Даром, что она не написана целиком, а просто пересказана. Интересно, что в своей голове я развиваю не ее презентационную часть, происходившую в двадцать первом веке, а то, что было после конца, то есть уже в юре. Презентационная часть - это то, что я хотела бы сказать читателю (если бы написала по этому сюжету художественное произведение), а вот юрские сцены - это чисто для себя. Я никому ничего не хочу сказать, камера на героев не направлена и они могут жить как хотят. Поэтому я уже писала, что сцены после конца похожи на блядский цирк. Они как будто пытаются быть, просторечно говоря, "сильными", но приземленность героев сводит весь их пафос на нет. Вот и вчера мне в голову пришла сцена, могущая стать интимной и печальной, если бы герои внесли в нее чуть больше торжественности, но они не старались.))

***
читать дальшеПосле конца Ольга часто думала о смерти. Что довольно актуально в юрской долине, чем же там еще заниматься. И она решила, что если будет умирать от травмы или болезни, то приползет к Алу, чтобы он ее прикончил. Ибо кому еще доверить столь важное дело. Вместе с тем, лелея эту мысль, Ольга сознавала, что в своем желании сдохнуть несколько неискренна. Так, когда она только обнаружила, что ее бросили в юре, и Ал был рядом, она обращалась к нему истерично и призывала убить ее, но смотрите. В руках у нее была ампула из-под антидота с иглой. Она могла ткнуть Ала этой иглой в уязвимое чувствительное место - и все, он бы среагировал быстрее, чем разобрался в ситуации. Она этого не сделала. Почему? Страшно же. Ведь он же так ее действительно убьет.

Вторая подобная сцена была много месяцев спустя, когда Ольга познакомилась с засухами юрского Моррисона, когда вода может просто закончиться. А с ней и ты. И когда река в их долине пересохла, местные разбрелись на поиск новых водоемов. Кто мог, конечно. Кто не мог, того палеонтологи потом откопают в высохшем русле. Ал ушел тоже, и Ольга пошла с ним. Они шли полтора дня, но воды не находили, и Ольга поняла, что уже не вывозит. Если засуха может убить даже такое сильное существо, как аллозавр, на что надеяться ей. И вот, когда Ал остановился отдохнуть и сел/лег в ту позу, в которой часто изображают аллозавров (поза древнеегипетских сфинксов), Ольга легла головой между его передних лап, фактически в рабочей зоне умерщвления добычи. Ему достаточно было опустить голову, чтобы перегрызть ей горло. Но Ал решил, что сегодня неблагоприятный день для убийства Ольги, да и тоже был, по правде сказать, измучен. Поэтому опустил голову куда-то к ее груди, и они погрузились в болезненную дрему.

Спустился вечер, стало прохладнее, сдохнуть хотелось уже не так сильно, и Ольга, проснувшись, обнаружила себя в ебейшей позе, из которой Ал, чего доброго, мог и горло ей перегрызть. Поэтому она из-под него выползла, они пошли дальше, и она вела себя так, будто я ниче не делала, ты ниче не видел, понял?

До источника они добрались, если что. Не до реки, конечно, там скорей была мутная лужа с километровой очередью жаждущих, но в кризис и это праздник.